Александр К Р О Т К О В    
       
       
       
  ПРО КОТА    
       
  ПРО КОТА

I

Кот мёртв. Он умер сам, без трибунала;
Открылась форточка в заветное ничто.
Доказана сходимость интеграла,
Застёгнуто последнее пальто.

Он умер не от глада, не от града,
Не от предательства, не от стыда.
Свободная энергия распада
Рассеялась неведомо куда.

Пока он жил и вылезал из кожи,
Переселяясь волею судьбы,
Ему казалось, он себя моложе,
Почти котёнок из-за худобы.

Теперь не то: его опередили
На чердаке прожитые года.
Смешались языки, манеры, стили
В дивертисмент на тему "никогда".

Учёностью Кота не обморочит
Ни Кант, ни тонкорунный Киркегор.
Коту темно, и он уже не хочет
Восстановить рассыпанный набор.

Теперь прав Гроф, и Кот преобразился
И съёжился от чувства пустоты.
"Смотрите, до чего долебезился", -
Сказали хором люди и коты.

Пакет помех, комок шумов, наводок -
Побочный дым, мистический туман.
Коллекция решений и находок
Покинула прижизненный карман.

Восточные и западные двери
Распахнуты. Снаружи льют дожди.
Но если ты спокоен, не растерян,
Не уходи, помедли, подожди.

Смотри: окончена котовой жизни сага,
Герой усвоил посторонний вид:
В высоковольтных лапах нет напряга,
И колокол на шее не звенит.


II

Кот жив. Он бойко писает в горошек.
Рычит, мяучит, фырчет и урчит.
В три горла ест, не пропускает кошек,
Бывает часто бестолку сердит.

В любви и дружбе ищет только корысть,
Без пользы дела шагу не шагнёт.
Вопит, бузит. O tempora! o mores!
На кухне, в огороде, у тенёт -

Везде видна его с ухмылкой харя.
А то весь день валяется в пыли,
Под средиземным небом пузя жаря,
Расслабившись от дыма конопли.

Вокруг - живые твари, как планеты,
А Кот как Солнце: светел, знаменит.
О нём слагают басни и сонеты,
Он посредине, центр и магнит.

А то выходит в город на прогулку
И движется, ленивый, словно краб,
Через дворы, сады, по переулку,
По набережной, к пристани, на трап...

Наш Кот плывёт на ялике, сутулясь,
Держа к востоку, в варварскую глушь!
В нём тяга к путешествиям проснулась,
Он капитан и благородный муж.

Под самодельным парусом надежды,
По зеркалу всемирной простоты,
Не так ли мы, пижоны и невежды,
Плывём, неугомонные коты?

Вдали награда миражом маячит.
Мечта о счастье гнётся и скрипит.
Мы числимся в разряде "неудаче",
Скитальцы в номинации "навзрыд"...

Кот поседел у стен несокрушимой Трои,
Вернулся на Итаку стариком.
Его встречали новые герои,
А сверстники хихикали тайком.


III

Кот спит. Он шевелит во сне усами,
Ушами крутит, лёгкими хрипит.
Кот видит сны, но сны не снятся сами:
Он ищет их, как вечный следопыт.

Ему по нраву сутолка видений,
Сознания заносчивый поток,
Нить бытия из грёз и наваждений,
В младенчестве размотанный клубок.

Куда б Кота ни вынесла кривая,
Где б ни застал его в пути ночлег,
Всё та же в нём чувствительность живая,
Он непоседлив - ныне и навек.

Он спит. Но ясен сон, яснее бденья:
То нисхождение за кругом круг.
Кот к таинству повторного рожденья
Стремится через дебри зла и мук.

Вот он достиг фонтан дарового,
Испил воды и ринулся назад,
На волю, чтобы жизнь проделать снова...
И расступился побеждённый ад.

Жизнь, жизнь сама шуршит ему навстречу,
Течёт, шипя, горячим сургучом,
Струится жизнь, украшенная речью,
Замысловатой речью ни о чём.

Повестка дня не задана заране,
Но выявится в ходе дележа
Вещей и смыслов, став предметом брани...
Соперничая, смотрим сны, дрожа.

Дрожим и портим воздух и бумагу,
Испытываем страх, порою стыд,
Да изредка - любовную отвагу.
Во сне Кота нешуточно тошнит.

Ещё бы: он легко добрался до вершины
Первоначальных бесполезных лет
И поменял застенчивый мышиный
На дерзкий инфернально чёрный цвет.


IV

Кот срёт. Но не в сортире боязливо,
Не под кустом, а на виду у всех,
Вываливая чёрные с отливом
Шары говна диаметром с орех.

Кот срёт, себя ничем не прикрывая,
Не за углом, а посреди двора,
Приподнят хвост, и выпрямлен, как свая,
И растопырена под ним дыра.

Он раньше был пушистым, как мимоза,
Не важничал, без спроса не хамил,
Таскал объедки из мусоровоза,
Просил подачки, был глумлив, но мил.

А с некоторых пор переменился,
Связался с птичьей стаей, огрубел,
Его прозвали "звезданутый Вильсон",
А между птиц - "бескрылый беспредел".

Он стал одним из главных подмастерьев
В команде норовистого Чижа.
Обрил усы и носит плащ из перьев,
Щебечет, птичьей честью дорожа.

Ему поручено сидеть на крыше
И наблюдать дворовые дела.
Хотелось бы попасть ещё повыше...
Увы! Природы крыльев не дала.

Он опускается на землю трижды в сутки:
За свежей снедью, выпить и посрать.
Всегда на стрёме крысы-проститутки,
В готовности собак босая рать.

Вот он стоит с разинутою пастью,
А в небесах кромешная гроза.
Слезятся алчностью под стать ненастью
На сонной морде мёртвые глаза.

Всё перепуталось, и поменялось много,
И ныне, растеряв сибирский мех,
Напоминая телом осьминога,
Кот срёт без угрызенья, без помех.

Ты знаешь всё, и рассуждать умеешь здраво,
Но Кот смеётся, слыша приговор.
Он не субъект ни этики, ни права,
Вообще никто, ошибка и позор.

1988-98