Владимир М и к у ш е в и ч  
       
           
           
           
 

И з К н и г и М

ВОСКУРЕНИЕ СЛОВЕСНОЕ,
ОТ КУРЕВА ТАБАЧНОГО ОТВРАЩАЮЩЕ

Падчерица Денницы, в крови кочующая,
В небытии днюющая и ночующая,
Издалека Никонов никотин чующая.

Мыкаются по городу мыши мыслящие; никогда не молятся, только мылятся; что, мол, мытарства; мы-то мытые! над Пилатом, умывающим руки, мытари измываются.

Пилит Пилат пилигримов, пиликающих на молниях. Фарисейский фарс: окно в Европу, форточка фарцовщика. Форт Фортуны: магазин магический, где магнитофон для Марии Магдалины.

Что Мария, марево заманчивое! Маринует Марина мухоморы замоскворецкие. Был в Москве малиновый звон - малина, не житье в Москве, - обыскали малину, нашли росинку маковую.

Магия мака - маниакальный максимум, когда опиум для народа - запретный плод, а для человечества нет ничего запретного, кроме человечности.

Чертова челядь, чей червь - чревобесие; чары-чирьи, чудо-чад. Чешутся челюсти. Чей черед чавкать? Ча, ча, ча! Чей черед чуметь? Чур, не я!

Как упал ты с неба, Денница, сын Зари? Дева Ева диву дается: куда Денница денется? Прометей - не промах, промышляет сотами Сатаны. Змий - бывшая молния, супротив которой радуга.

Мировая драма - драка драконов из-за драгоценности, о коей сказано: се Человек; зверь дал нам огонь с небеси, чтобы прикуривала дочь удачи, Денницей удочеренная.

Богу фимиам курит Мать-земля жимолостью, черемухой, цветом липовым, где луг, там луч, плуг небесный: сохи-сполохи запахивают запахи.

Мусикия мускуса, соло соли в море-хоре водорослей; на песчаных кручах мелодия медового благоухания - ивовая кора для трубки мира; сущее - воск; существо - воскурение, супротив которого курево.

От чулок до челок прокуренные, гурии Велиаровой курии куролесят, антихриста курируя.

По будильнику в будни затягивалась натощак, душе предпочитая душ; дым пускала в зеркало, по последней моде одевалась дымом, и едва просвечивала плотская лжесвеча, так что к ночи оставался лишь нагар наготы, от которой вздувалась жилистая сигара, сигающая в крашеные губы, чтобы выкуривался дотла очередной образ человеческий.

Падчерица Денницы, в крови кочующая...

Блудная дочь Расеи в мировом пространстве рассеялась бы, когда бы не моя кровь, океан окаянства, в который, однако, Никон не проник.

В небытии днюющая и ночующая...

Для кого небо, для нее небытие без дымовой завесы; дурман - исток истории.

Издалека Никонов никотин чующая...

Искушает меня папистской папироской, от которой морщатся мощи в морге модернистическом; устрашает меня трубкой петербургского трупа, Россию в трубу пустившего, потешает сигаретой сироты-сирены; чей певчий пепел радеет распаду радиоактивному, а я говорю: "яко исчезает дым, да исчезнут". И мы с тобой в нашем скифском скиту, пока скитаются со звездой волхвы некурящие.

1. 04. 1984


ПРЕОБРАЖЕНЬЕ

Ни один лист не упадет с дерева, пока не перелистаешь Новый Завет.

И неграмотный леший, как схимник, читает босыми ступнями свой жухлый псалтырь.

Каждую ночь открываешь языческую наготу позднего лета, пока твои земляки, оберегая грибные места, курят ладан, а не табак.

Идет Богородица лесом, и каждый из нас богомаз.

Кисть огнедышащая, палитра - мгновенье в раю.

Книгам - листы, деревьям - иконы, планета - божница.

Солнца не нужно, когда отовсюду - Христово лицо.

23. 08. 1968


МАРИЯ МАГДАЛИНА

Зело зелено в саду, только саднит косную плоть, пока не коснешься Истока Истинного!

Зело зелено в саду!

И плоть не плоха, когда плоть - оплот оплодотворяющий.

Зело зелено в саду!

Верьте мне, я не вертеп, я вертоград; вокруг меня мир вертится; куда ни кинься, везде кино; хорош хор! Хари, харкающие без запинки: распни Его!

Зело зелено в саду!

Говорят, Мария, а я лишь марка маркая: грамм грамоты, пуд непотребства, пух похоти при семи бесах, а когда семь бесов изгнаны, я семечко в неволе без него.

Зело зелено в саду!

Мое платье - плоть, без платья пустота постыдная.

Зело зелено в саду!

Нет нечистым числа, чист Он один, из язв гвоздиных явствует: яство твари - Творец.

Зело зелено в саду!

Неужели коса смерти меня больше не касается? Почему нельзя мне коснуться Его, когда Он воскрес? Он вертоградарь, Он Отцу равен, и я говорю Ему: "Раввуни!", а Он мне сказал: "Мария!", тронув трон Троицы.

Зело зелено в саду!

22. 04. 1984


МОЛНИЯ СВЕРКНУВШАЯ

Молния сверкнувшая прежде всех век, темноту взорвавшая, немоту прервавшая, бытие образовавшая содроганием в наитии и в соитии, отчего горы движутся, злаки пробиваются, руки простираются и трепещут, пригвожденные звездами, пока Вифлеемская звезда - печать, волхвам являющая истинный мир, чья мера - мерцание меркнущего, ибо в приобщении агонии к зачатию содрогание сменяется трепетом, а в трепете благодать: яко молния сверкнувшая от востока до запада, сын человеческий насыщает светом плоть.

3. 01. 1985


ОГНЕЗРАЧНЫЙ

Не тем, Господь, могуч, непостижим.
А.А.ФЕТ

Не тем непостижим Ты, Господи, в могуществе Твоем перед метой мысли моей мятущейся, что, в звездный день жаром-шаром озарив мироздание, Твой огнезрачный ставленник мертвецу огнеликому велел, велий, великолепие Твое возвеличивать, дабы пыль восприняла животворящий пыл на тьму тем лет.

Но тем непостижим Ты, Господи, в могуществе Твоем, что я в моем бренном бренчании, игралище ига идольского, в суетном существе сам огнезрачный, затмеваю вселенную, и, сущий, Тебе присущ, Вездесущий, вечный ветхого не вем.

14. 10. 1984


ОТПУЩЕНИЕ

Не просто простор, синь - сень; поймой пойманы, поймем: весна - весь вездесущая, сиречь благая весть, посему весной весело.

Трещина в трезвоне трезвости; три трели в прозе прозябания: первая трель - треволнение, вторая трель - тревога, третья трель - трепет.

"Гули, гули", - глаголет луг; говорю: "Пойдем гулять, слышен гул". Этот гуд каждый год: гуси-гудошники. Тега-тега тенькает тетива лукавого лучника.

Некогда тебе, но, как не отнекивайся, и на севере сев не по совету сов, а по завету зов жаворонка, которого журавль журит, пока жабы жар-птицу жарят, но на Благовещенье не мучают грешников в аду; коса девичья не заплетена, гнездо не свито; птицы - свита Божья, и птицы же - грехи; на отпущенье лишь сети сетуют; прапраздник правит православными.

Грех - это грек, из варяг в греки реки, грешневое варево; однако греет грех, а Русь - не ряса, Русь - роса и поросль; пахота похоти - топкая растопка.

Говоришь: "Пусти в пустынь, я твой грех".
- А я твой грех; грех греху грезится.
Говоришь: "Хочу одна побыть..."
- Но вода в аду, пока река одна до дна.
Говоришь: "Весь пляж пляшет", но пляж - это плешь, а ты плещешься в плену, краля крылатая, и привалила воля: тебе пляж, мне плёс.

Первых пернатых выпускает Бог: витютня, вяхиря, пеликана, пигалицу, свиристеля, свиязь, шилохвость, Алконоста, Сирина, Многоочитых, Огнезрачных, дабы с Девой Марией говорил Гавриил.

Иероглиф - бывший гриф; он гриб, и он же гроб; ум тайнобрачных в том, чтобы умалчивать об умирании, мир умеряющем в намереньи воскреснуть; букашка, бука, буква - крылатая тень слова; нет птиц, кроме букв; азбука - стая святая; на охоте охает лукавый буквоед.

Первых пернатых подстрелил Сатанаил. Грянул гром: громада грамоты рухнула.

В многоочитых метит Велиар, хоть мешает ему мишень: очи очищающие.

Среди бела дня звезды падают в подол смерти, подлой подлизы, на подарки падкой.

Под огнем Огнезрачные; Агнец под охраной Архангела.

До того закалились, что Агнца закалывают; мяса требует месса массовая, а плоть рада к Богу плыть.

Демон, стреляя, стреляется, ибо Творец в тварь, тварь в Творца вселяется, и тогда в небесах птица сухолапль появляется.

Не хватало мне одного пера, моего ребра, а в раю перо на перо опирается

Июнь 1984


ПЕСНЬ ПЕСКА

Песнь песка, на котором письмена Христова перста, даже если в небе перистые облака или первенцы в переселении душ, пока на земле только прелая прелесть прелюбодеяния, пока играют пряди в прятки, пока чиста только пряжа Богородицы и бросают первый камень только в того, кто сам без греха, что зовется пессимизмом, хотя пересудам перечит песнь песка, заглушая набаты небытия: динь-динь, день дюн, дао - дань мирозданью, неужто дар черных дыр - маята, майя, как ты мне сказала, одно воображение?

Этот мир - миг; нет, не мир - мим в мимолетной мимикрии мнимого; не Молох - моль, на крыльце мох; во дворце мор; здравствуй, брат-бред: время - вождь наваждений.

Не потому ли хороша лоза в лазури, что лазурь - лаз в пустоту, а сны - лишь снадобья и снасти для лова слова неуловимого? С твоим уходом время ушло, на бледном коне конец, и всё такое же, как прежде лишь потому, что даже предкам предстоящее претит, однако пестует бессмертных песнь песка, и письмена перста Христова прочитываются, и снова шок - твой шаг; вернулась ты, и бытие с подлинным верно; комментарий кометы: кто первый камень бросит в нас?

Август-сентябрь 1984


ОТРАДНЫЙ СУМРАК

Все во мне и я во всем.
Ф.И.ТЮТЧЕВ

Не тела, тени теснятся в трепетном соитии, когда разрешается звучный покров облаков и ход светил разражается гулким сумраком, дабы прах бормотал: "Бобок, бобок!" Се бабочка невидимая, чей полет - палитра преображения в унизительном унынии: Вселенная не вмещает вмещающего Вселенную.

О всеотрадный Сумраче! Успокой мою душу благоуханием, умудри глухую глубь ее, утоли утлую в утомлении, затопи топь чувств зыбью забвения, услади уныние уничтожением, смело смешивай плоть с почвой почиющей!

4. 11. 1984

КРАСНОЕ СОЛНЫШКО


Мир есмь, - рек нагой философ, причастившись хмелем, в тлении и в просветлении являющим Единого, чья правота - провал в превращениях совращающих.

Аз, то есть мир, - дерзновенно помыслил прорицатель, чей завет - сокровенное торжество тождества, пока не надругались друг над другом естество и существо, а на устах устав устрашающий: воцаряется лишь тот, кто покоряется!

Мир еси, - просиял князь Красное Солнышко, хищный ловчий и воевода влюбчивый, игравший весь век со смертью в жизнь, в безотчетном восхищении обратясь к Тому, Кто смертью смерть попрал; грешен аз, а за меня Спас.

10. 11. 1984


ГЛУШЬ

После грозы леса шевелятся, как волосы, пока молнии в лесах и волосах, пока набухает пухлая болотная зелень, пока ужинают ужи; тем нежданнее в жуткой ржавчине журавлиной державы журчание.
Жирная земля жилью благоприятствует; пока человек трехжильный, пока в ожиданье желудей дубы рыжеют, пока царство ржаное держится, ухо волку режет конское ржание.
Сперва жир, потом жажда, наконец жалоба; лишь дергач до самой смерти надрывается: жив, жив, жив!

1. 07. 1985


БЕСОВЩИНА

Мчатся тучи, вьются тучи.
А.С.ПУШКИН

Течь среди туч; месяц мечется в месиве метели мечтанием невидимым, и в метель звенит металл, накликающий в поле ползучие полчища рока; ревнивый страж равнин, мрак путников страшит, ибо, изображая Троицу, тройка тронулась: дорог не даровано! "Куда несешься ты, дай ответ!" "Замело очаг очей; видать, бес - наш вожатый, с лукавым вожжаемся".
В буераке пал Шатов-конь, и падаль растаскивают волоком волки-волхвы антихристу в дар, дурь напуская на Божьих вольноотпущенников, не подозревающих, что безысходное кружево мнимых следов - затяжное кружение; на себя пеняй, когда наткнувшись на пень, слышишь пение: кал антихриста там, где поют ему колыбельную.
Течь среди туч; месяц мечется в месиве метели мечтанием невидимым; пока небо лишь просачивалось, дьявол попадал впросак, предлагая броситься с башни в небесную невесомость, а теперь небо прорвалось, гроба и те всплывают, и в беспросветной белизне бесы беседуют, как заткнуть амбразуру, откуда бьет амброзия.
Без образа бес, без имени, без числа, без, без, без, а подражатели обрадовались: бис! уже чернь предпочитает чернилам кровь, мечен месяцем листопад личин, и поет вечный ноябрь: человекобога ли хоронят, хромоножку ли венчают с удавленником...
Течь среди туч; месяц мечется в месиве метели мечтанием невидимым; живых и мертвых небо засасывает и рад бы в рай род людской, но годен гад лишь в ад, а кто с небес, тот не бес.

3. 11. 1999


С т и х о т Л и с ы

Пусть хитрость будет проста,
и простота хитра.
Ефрем СИРИН

Ворожил великий волхит: "О Лес! О Лес! О Лес!" И село солнце, образовав село, ибо волхит был тихолов, а тихолов - лихолов, а Лихо - Ахилл, который отстаёт от черепахи, ибо у Ахилла архилесова пята, и потому Ахилл обречён пятиться; куда бы он не бросился, возвращается он туда, откуда пришёл, в чертог чрева, а черепаха - падчерица Вездесущего, ибо череп значит "Перечь", и черепаха, старая перечница, перечит свету, пока череп обгоняет быстрейшего: добежишь на тот свет, а череп перечит: "Я уже здесь", и рекорд побит рекой времён; Черепаха значит "Череп Аха"; ах - ахеец, Ах - Ахилл; он по дороге на тот свет отстаёт от собственного черепа, но сие под вопросом, отсюда Иль; так Неотвратимое смягчено вопросом, чьё знаменье - мягкий знак; ах, ах - самосмех ха-ха; смерть - смех сменовеховский; Хахаил хаял ил сущего, и оказалось, что ил - хворь сущего (the world is ill), но хворь - это хорь, ночной куродав, а над преходящим царит Лисаил, и отсюда двулисие бытия; Ахиллес - Архилес, и он же Архилис. Архилисова пята зрячая: питая Архилиса, на тот свет ведёт пята, и распят Он, а тогда имя ему Лисус, и он супротив Лисаила, но где Архилес, там Архилис, и посредник между ними - быстроногий Ахиллес, гонец с того света на этот свет и обратно, ибо умер Лисус, а воскрес Исус.
Неужели же тогда тварь - архилихо? Но Архи - первичный вихрь, носившийся над водами, а вихрь - вяхирь, вернувшийся на архичёлн с листком оливковым, а листок - лис ток, а олива - лисолива, вернее, лисолиса, сиречь соль; лихо солоно, но архилихо - вихрелихо, а вихорь - Хорив, где пророк спрашивает: "Лис ли я?" А вихорь Хоривский возносит пророка на небеса, и оказывается, имя пророка Аллилуйя, а на Вихрьгоре растёт неопалимая купина, и цвет её - вихрецвет, архицвет, но это не горицвет - а гори, цвет! Хари огненнорыжий, ему сродни Лисав, сын Лисаака; царство Лисава - Лисеир, но Лисеиру противостоит Лисолом; он строитель, засвидетельствовавший: архилихо - изгнанный из храма огненный вихрелис, ибо за Лисолома Лисаваоф.
"В начале было ли Слово?" - вопрошает Лисатана; он Лис Атона, его нота - жар вместо света, а жар - это раж; потому лисокосмос - Хари, он рыж; Атон - солнце, а солнце - цена соло, а соло - лжеслово, ибо выпала вечность и сдвинулся Эль, а что такое Элогим без вечности? Соло - рознь, а рознь - не роза, ибо роза - аз ор, квант времени; оры - рококо рока, и нероза - Нероново небытие, Лисолес, где охотится Лис Атона, но супротив него Лис Лова, коего сам же Лисатана ненароком накликал; Лис Лова ловит разрозненное и приобщает его к бытию; такова стезя Сына, синтез, а Лисатана вопрошает: "В этом ли стезя?" Однако листезя оборачивается против него, ибо се лист язя, чешуя, то есть язно, а язно - Язон, а Язон - тоже Ной, и не для него ли стезя? Его стезя воистину рыбья. Стало быть, Ной - язь листины; Ной - Лис Тины, Па - Па - Лес - Тины, а язно века есть звено, но куда ведёт стезя Сына? Она - анализ; неужто она - лис?
А если лис она, то она Лисса, не пара Ною, сама Паранойя, напавшая на Грека Лиса, так что он перебил своих лисёнышей, посмертно образовавших полис, а в полисе норовил верховодить Лисократ, и его затравили; тогда над полисом взял верх Улисс, гений улик, а улика - улитка, голубка - благая весть; посему Улисс - пророк социума; его лакомство - сациви цивилизации, отсюда сацивилизм, когда куры вверены Улиссу, что называется курорт, сиречь полон рот кур, а курам при этом полагается фимиам курить, чтобы не отбивались от рук; такова курья лисократия; пока Улисс сулит хлеб и зрелища, он Сулла; когда его вешают за ноги, он Муссолини, а Лисаул бросается на меч, как подобает бывшему царю, и Лисавл слепнет, гонясь за Богом, и прозревает лишь Павелев, так что супротив лисократии Лев, но какова его держава: Память или Падаль?
Просыпаешься у неё в объятьях и спрашиваешь: "Вы лиса?" Она отвечает: "Виллиса", что значит, "свились", нет, "свилялись", а моя виллиса вещает по радио из-за бурежа, как будто она виллис, и я спросил её: "Вы ли Сирена?", и в ответ послышалось: "Лис-Ирена..." и, внимая моей сиринге, она канула, согласно своему прозванию, в Киноканны, увековечивая лисеологический канкан, ибо существо Виллисы - пляс, а пляс - это плис, то есть плоть лис, то та, то другая; посему говорят: "Please!" и получается bliss (блаженство), но почему где bliss, там Иблис? Суть в том, что Иблис Богу и человеку близок, не будучи ни тем, ни другим, то есть будучи ничем, которое якобы станет всем, но Иблис ли станет всем? Он листанец, ибо близок Логос, да не укусишь, и остаётся листать лествицу подобий, а у неё не листья, а листупени, для листающего лесть вместо взлёта, и листанец - всего лишь танец лис, а не пляска блеска; плис - это значит "пли", а "пли" - это липа: расстреливают лишь мнимое, а Иблис - блудолис.
Сара бесплодна, пока она Раса, и от лислужанки родится Лис Мой Милый, зато Лисара родит Лисаака, а Лисаак родит Лисава, чей младший брат благословенный наречен Лис Рая, сиречь лисий ли рай? В ответ рекут: "Лис и Он", однако Сион - се ось, а ось - восклицательный, не вопросительный знак: ось есть высь, ее не высечь! Ось не установишь на авось, ибо ось осиянна.
Лис Атона и Лис Блуда слились, и вышла Лилис, она же Лилит; Лилиса блюла себя и пренебрегла яблоком, которое присвоил себе Пралис, не ведающий, рая ли взыскует он или ада, отсюда пошла Илиада, сиречь ад всемирной истории, а без яблока Лилит ли Смерть? Тлит Лилит, морит Лилит, и посему Лилит зовётся Лисомарь. Иногда она Фамарь, фонарь Божий вместо светоча, и с фонарём блуждает Диоген, сиречь Божий ген в поисках истинного лона для Мессии, но выясняется, что его фонарь - лишь фон Откровения, а рама беспредельного романа - Лисомарь; не она ли Сома, от которой нельзя не сомлеть? Сома невесома, ибо Сома - сумма сумерек, и Сома - хромосома, ибо наследственность - ущербный, хромой хмель; однако Сома - ещё и Хаома, ведовское ноу хау; Хаома - my home; стало быть, мой дом - хаос; когда Сома - Амос, Сома - мост между тайным и явным; где Сома, там Рита, и всё all right, ибо Рита - амрита, сиречь бессмертие, но амрита - Марита-Марина, и снова берёт своё Лисомарь; это рама, а в раме пустота, которую по-своему заполняет Аврам, а как быть мне? Но и в Лисомари нечто солирует: се Лисолира моя! В Лисораме со мною сперва Лисолипа была, потом посетила меня Лисорита, на смену которой грядёт Лисолапочка; где Лисомарь, там Лисолира, а где Лисолира, там Лисофея, а фея - не что иное, как явь.
Супротив убийственной Лиссы Василиса Премудрая; она истинная лисофея, а не лисофея ли София? Лисофия без космического ила - Эн-Соф, чей арийский вестник - Совий; его вечное имя Саваоф; Василиса - сова вечности, слепая лишь во времени, но лишь во времени прозорлива Лиса, чьё настоящее имя Лисоло. Соло - соль небытия, ли - лик Януса, а Янус - сунья, сиречь вечная пустота; Сунья говорит: "В раму сунь "я"", а тогда возникает Лисомарь, и приходится кликать: "Лисунь! Лисунь! Лисунь!" И тогда выясняется: ты Архилис, испытывающий пустоту своим двулисием, но Архи - вихрь Хорива, стало быть, сверх двулисия еси Архиты (в просторечии Архетип), а Эн-Соф - се зов, а зов и я - София, а Софея - соявь, которая супротив Лисомари; София - Архиявь, и София - Архитень, а где Архитень, там Архитектор, он же Summus Artifex, художник, зело хитрый, а когда рекут: "Хитри!", подразумевают: "Архитри!" Но трилисие немыслимо; для лисы лик велик; у Лисуса череп, у Иисуса Лик, так что череп - клевета на Богочеловека, обогнавшего смерть; посему Лиса - сила, а Христос - хитрость.

28.03.1989


ЦВЕТОВЕТО

Бесоносица приходит заполночь; у нее хоругви перепончатые, и начинает ныть перо: бесоносица держит сон по ветру, и ты остаешься с носом; полбеды, когда бесоносица - бессонница; беда, когда бессонница - безносница.

Ибо сон - нос, а нос - сон; ах, луга и небо: благоухание!

Рече Хаму: кто и что? Если дьявол, значит ум дран; если Бог, то рече ум: Ах! и одна из душ на небе, даже если другая все еще в аду, но доносится порою заклинание: чур Хам ее, а Хам ничей и над неопределенным чередованием е, ё, р, х образуется чума, пока из того же чередования не проклюнется речь; ум, побуждающий воскликнуть: "Ах!" душа сказывается - не высказывается и производит оду, там, где одурь; поблизости чех Урёма; говорит: "Черёмуха", и в окно веет вежество, дабы воскликнула ты: о свежесть!

А на задней парте подсказывают: "Sugar, sugar", ибо дух - сок-лад, и жужжание при своем плаче: цветет сахар-дерево.

Цветы плодовых деревьев страдают избыточной мужественностью. "Я боль ян!" - жалуется одно из них, чтобы потом поправиться: "Я лоб ян", как будто боль цветения излечивается лбом плода, и жена в раю прельстила мужа его же собственным лбом, а он открыл закон всемирного тяготения, ударившись лбом о землю: заставь дурака Богу молиться, так лоб себе расшибет.

А рядышком потупилась японская богиня Явиньш, затаив инь в шепоте яви, подтверждая вслух: бог инь я, тогда как ян - боги, или в крайнем случае ян - Гоби, то есть пустыня, но зачем об этом думать, когда розовеет явь ниш, но она осыпается или просыпается и слишится: лепет-сок... лепет-сок... лепет-сок...

А южнее цвел еще недавно младинь, маскируя женский пол мужским родом, так что остается только миндальничать с ним и с ней.

Игра-дерево в белом, а потом чернеют ягоды гари.

"Инь сер", - доказывает соседка опять-таки в мужском роде, а у самой атом Ра, и небо с инь.

Рече Хаму, и Хам поднял на смех отца, поскольку отца опьяняет воин, у которого зеленый шлем; отца зовут "Ной", забывая прибавить один звук; наготу Зноя всегда открывает ветер Хам, хотя Зной - Знай, он гнозис, он умеет строить ковчег, но кочевка в потоп - кругосветная чек-волна, так Богом выдается воле чек, по которому должен платить человек.

И тогда в садах распускается Жан Сим, и мало кто ведает, что он ангел; ангел Сим засыпает лепестками своих опадающих крыл наготу отца Гнозиса, и принимают его крылья за средства массовой информации; Хам берет Сима в плен и зовет его СМИ; но тогда выносится фетва имамом, именующимся: "Я Фет", и в руках Яфета лук утра, и с его тетивы срывается бог стар или бог звезда так третья сила вступается за гнозис, пока противоборствуют Сим и Хам.

История - азбука запахов; Денница рече Хаму: смей! Но цветы собираются на сейм, и на несколько мгновений объявляет свое цветовето ладныш.

4. 07. 1999


РУКОТАПКИ

Хитра птица харит, не я, не ты, не мы, не они, ни оно, но они или ты, хари; птица сия - хит, ее стихия - их ясти, птица всепожирающая, птица-похитительница; над лугами, над перелесками вспархивает птица Предриск; она вспархивает, и вспыхивает невидимый сноп искр, потому птица Предриск - Раж-птица, носительница риска Хари; Хари - шик ран или Хари ты хариты, но когда от харит остаются хари, они хари нот или антихор.

Средь вселенной былекол, на котором берёнок; налетает Предриск, забирает берёнка, и поминай, как звали; открывается ал люк, и ввергается туда очередной вон рожденный; славился сталинский экс, но экс меркнет, когда торжествует рековысь, троянский экскремент Юл Кал, из этой люльки Юлий Цезарь в городе Мри, а их три: Мри первый, Мри второй, Мри третий, четвертому, слава Богу, не бывать.

Предриск похищает яйца (egg, ego, Ei, I), а после эго эхо, из "я" вылупляется тенец, относящийся к птенцу, как человечество к пчеловечеству; из тенца вырастает тень, отбрасывающая того, кто отбрасывал ее; эхо первичного взрыва уничтожает мир, созданный этим взрывом; остаются тень и эхо, вступающие в последний решительный бой: кто был всем, тот станет ничем. Сперва стиляга говорил: "Я глиста", потом лярва говорит: "Я врал!" Кто был точен, тот нечто, но и в нем ничто, стон-тина - античность; тенец - антитанец; титан - Танит, тина тин, из которых образуются нити мойр животрепещущие, но и титан - не антик, антит, и его усыновляет Предриск, отец антиномий.

Стоит бузишка, вместо ножек рукотапки. Скажешь бузишке: "Повернись к востоку задом, к западу передом", а сам задом, задом за дом - и спасешься. Но когда рукотапки схватят тебя, бузишка тебя проглотит, а в нутре своем бузишка - гей-баба обоего пола, и родит она тебя на Новый свет, зовущийся Ем Икара, и тебя там съедят, одну тень оставят и скажут: "Ты кинь я!" Всходит Нато, Атон, чтобы тень отбросила тебя.

Тень тени - кистень, а родина отброшенных, заброшенных тенями - тьма реки (верь, и я за!); Веропа - бедняжка Povera; Вычти По и останется то, что нужно: Вера.

Говорит земля: "Бисер я"; новый свет кликушествует: "бес яри", а православные говорят: "Берися, ты спасешься".

Мечут бисер перед свиньями, толкут свиньи бисер бомбами, и остается свиньявь.

Даль талантика, не ока; бемоль-бельмо, фальшивая нота, на то она и Нато; Предриск-рукотапки несет краденые "я", туда, где сев под я без всходов; там ждет их дно Ухан Устам, чей пророк твердит: А Сад Канет!

Ближе к полюсу антиад карт, и от него родится умница, и на Новый свет нахлынет умница, и останется свет; тщетен пёрд искр, их гасит умница.

Между небом и землей воз подброшенных "я", между небом и землей зов отброшенных тел; был сначала пот-пар краденых теней, но возглавил их Пол Пот, и рукотапки сбрасываются; начинается зов-трав...

24. 05. 1999

 

 

 
   

Глоссарии

Предриск - Perdrix (куропатка).
Былекол - колыбель.
Шик ран - Кришна.
Ал люк - люлька (Юл Кал).
Рековысь - высерок.
Бузишка - избушка.
Рукотапки - куропатки.
Ем Икара - Америка.
Кинь я - янки.
Тьма реки - материк.
Верь, и я за - Евразия.
Povera - Европа.
Бисер я, бес яри, берися - Сербия.
Талантика - Атлантика.
Сев под я - псевдоя.
Дно Ухан Устам - дон Хуан Матус.
А Сад Канет - Кастанеда.
Антиад карт - Антарктида.
Умница - цунами.
Перд искр - perdrix.
Пот-пар - поп-арт.
Зов-арт - возврат.