Олег Г Р А Н О В С К И Й    
     
 

ЧЁРНОЕ ЗОЛОТО

 

   
  ЧЁРНОЕ ЗОЛОТО

Рождения подземелий не увидят подземные
голуби.
Вот оно, чёрное, иссине-чёрное, чёрное золото,
золото.
Чёрное золото - сердце мельника многоугольное.
Мёртвое дерево - гончарное золото.
Вчерашнее время. Пустое золото. Наваждение.
Чёрное. Многоцветное. Многоугольное.
Гончарное золото многоногое.
Скрыто. Зарыто. По коже разлито.
Окутано мраком. Землёю покрыто.
Древнее время гончарное.
Вчерашнее великое чёрное Солнце.
Чёрное Солнце единоутробное.
София рождается, когда гибнет Солнце.
Многоствольное чёрное золото.
Время сомнения многоугольное.
Многоголовое и многоногое.
Древнее Солнце. Вчерашнее время.
Чёрная шапка. Небесное сердце глубокое,
ночное вчерашнее золото,
вспыхнув, угаснет и никак иначе.
Нет, я не понимаю.
Время сомнения многоногое.
Чёрная пища. Горное дело. Большое дело.
Чёрное золото.
Сердце в сомнении, прошедшее время
никто не отыщет.
Мёртвое Солнце.

Покой невозникновения не увидят бритые головы.
Вот оно, ясное, иссине-ясное, ясное небо,
золото, голубое золото - сердце
отшельника одинокое.
Мёртвое дерево - небесное золото.
Эхо безмолвия. Пустое золото. Наваждение.
Ясное. Многоцветное. Многоугольное.
Неизменное ясное золото.
Открыто, прожито, в крови разлито;
отброшено сердце - всё позабыто.
Древнее время молчания,
вчерашнее великое безмолвное Солнце.
Ясное Солнце единоутробное.
София рождается, когда гибнет Солнце.
Одинокое ясное золото.
Эхо молчания монотонное.
Неумолчное эхо безмолвия.
Древнее Солнце. Сокровище веры.
Чёрная шапка. Небесное сердце глубокое,
единственное устремление.
Да, теперь понимаю; жизнь без
сомнения, равномерная
единая мысль.
Простое дело. Ясное золото.
Спокойствие в сердце, прошедшее время
Никто не отыщет. Мёртвое Солнце.



* * *
Солнце - бесценное золото
Многорукое, многоногое,
Многоголовое и многоглагольное,
Благословенное Солнце.
Героиня мать многодетная,
Новозаветная, успевшая и
Пробудившаяся, воскресающая
Безмерность пространства и времени.
То зерно рождено от семени.
И глубокое подземное Солнце -
Это маятник Кашпировского,
Воровское чёрное золото,
Все рабы - твои рыбы,
А птицы - слуги ислама.
Янтарное золото тантры,
Сложившее оба крыла.
О Солнце, наполненное серебром,
Растопившее снежный ком
Там, где вода зацвела.
Очами незримое Солнце -
Непридуманное и нерождённое,
Не живое, не мёртвое.



* * *
Ганг - золотая змея,
Проглотившая Шамбалу рыб -
Восточная песня моя,
Мой неопалимый гроб,
Носящий имя Агарти.
Небесной скинии столп,
Три снаружи и три внутри, -
Сплошной юбилейный год
Всеми цветами снов
Идёт ни назад, ни вперёд.
Не срезая углов,
Ловит лоно своё,
Как земля пожирает зерно
И цепь, как одно звено,
Свят, свят, свят Господь Саваоф.



* * *
Слиться, слиться
В одно с я.
Нет места, где пребывать.
И всё это так.
Я сам
попробовал уже 80 раз.
Слиться, слиться
В одно с я.
Всё я, всё всегда сам.
И всё это так,
точно тебе говорю - так.
Я сам попробовал
уже 80 раз.
Слиться, слиться
В одно с я.
Великая Пустота.
Апирогенная чистота,
тефлоновая сковорода.
И всё это так,
а иначе никак.
Я убедился сам,
нам кузнец не нужен.
Я сам попробовал уже 80 раз.


* * *
Земля рычит, когда её копают.
Шумит, лежалая, когда её гребут.
И труд двуногих в землю увлекая,
Ночному небу подставляет грудь.

Простор не вымерен, но гулок и чудесен,
Живой водою, соками живя,
Шевелится в ладонях песен,
Поддержка одиночества - земля.

На кухне той солёный, горький, сладкий,
А также пресный, острый, с кислотой -
Всяк, кто ступил на эту твердь с опаской,
Был перелит и перевит с лозой.

Грозой опор и крукунами грома
Исхожена до дна, до бугорка,
Ты всё ж жила, как тайные хоромы.
Текла руками тёмная река.

Земля - жива, тебя любили воды
Порою каждой новых облаков.
Ты, возрастая в таинстве Природы,
Стучала сердцем, земляная кровь.

______________

Как нынче тишина безчеловечна,
Что ночь ровняет в сумерках с травой.
И этот мрак - се Лик Творца Предвечный,
Простёртый над недремлющей землёй.



ПЛАЧ ЛЮДЕЙ

Несу в руках собственный гроб
На похороны души.
Полный набор страстей
В гробу под видом костей.
И лампа сознанья, увы,
Не исцелит меня.

Несу в руке собственный труд.
И тяжек он, возглас пустой.
Как долго вращал колесо,
Говоря себе быть и не быть.
И кнопка сознанья, увы,
Не пробудит меня.
Оттого, что и плоть, и
пропасть - одна вода.
Вступил я в секту труда.
И вспорхнул, открыв
сам себя,
Вспахал твой живот, Земля.
А крылья сознанья, увы,
Не отличить от земли.
Наивысшее свойство струны
Переплакать себя. Переступить себя.
И в небесах
зазвучать.
И снова вода и земля
Чисты и жив человек.
Радуга - Лук,
А душа - Божия тетива.



* * *
Поднимите мне веки.
Опустите мне руки.
Закрутите мне голову.
Раздвиньте мне ноги.
Это всё, что мне нужно для счастья.

Свяжите мне крылья.
Сломайте мне рёбра.
А я вам за это
Открою все двери.
Это всё, что мне нужно.

Спилите мне когти.
Сточите мне зубы.
И чтобы от сердца ничего не осталось.
Набейте подковы.
Нашлёпайте пломбы
На впалые бёдра.
Это всё, что мне нужно.



ЛОЖКА

Есть лишь благо
накладывать лапу
На ветошь, в которой
душа.
Игла - воплощенье Приапа.
Ложка - Диониса.

Ожидание гибели года.
Парение над узким летком.
Смерть вновь стучит молотком
Над опустевшим катком.
В небе игла - стрела.

Ложка - одинокое облако.
За стволами не видно растений,
Небо соткано из цветов.
И вода городского метро
Протекает по тусклым венам.
Игла - се венец растения,
Ложка - его цветок.

Переломлено покрывало.
Над нами Изида, как
Ложка в твоих руках.
Её иголка ткёт время
Нас превратившее в нас.

Город построен живыми
Ради дыханья костей.
Гобелен, завёрнутый в сеть,
Перенёсший звенья ранений.
Превратился в горячую цепь.
Где игла и ложка одно,
Огненное звено.

Матка, мать мёртвых растений
Источает причастный сок,
но слишком узок её леток.



* * *
Там, на мосту
глубокого пути,
Среди пылающей земли,
В саду зеркал,
На башне наших
истин,
Или в чаще ни кем
не разглашённых имён
Присутствие -
единственный обет.



* * *
Не угадать, что у тебя внутри.
Каштан, доверенный волнам морским.
Шипастый город посреди стихий.
Вселенная иль просто взмах руки.
И я, над бездною колена
преклонив,
Среди движения застыл.

В столовой Солнце.
Тарелка Луна
Нектаром созвездий
Чудесно полна.
И нет никого под ветошью

Вечность не стоит угля.
Пустота в жерновах.
Заглянуть через край горшка.
Ветер, Луна. И унестись.



ЯРОСТЬ РЫБ

Ярость рыб поднимается тёмными волнами
Над мостами и дамбами железобетонными.
Над сетями, ушедшими на глубину.
Над Луною, теряющей величину.
Ярость рыб воздымается против крючков,
против сетей,
Против багров в руках рыбаков.
Против вёдер с ухой.
Против жизни сухой.
Против старого года,
в ожерелии из черепов.

Солнечный зайчик в норке своей,
Свирели лучей, моя океанская дщерь,
Логово года - обширная мель.
Океанские вежды закрой же теперь.

Наслаждайся жизнью и музыкой сфер,
Пёс Люцифер.

Наслаждайся блаженством и движением вниз,
Птица Иблис.

Наслаждайся, желая того, чего нет,
Крокодил Сет.

Наслаждайся, в каждом мгновении пьян,
Рыба Левиафан.

Наслаждайся, опутав чётками рот,
Друг Бегемот.

За свободу и счастье для всех обезьян
Орангутанг идёт на таран.



ЯРОСТЬ РЫБ - 2

Ярость рыб поднимается тёмными волнами
Над мостами и дамбами железобетонными.
Над сетями, ушедшими на глубину.
Над Луною, теряющей величину.
Ярость рыб подымается против крючков,
против сетей,
Против багров в руках рыбаков.
Против вёдер с ухой.
Против жизни сухой.
Против старого года,
в ожерелии из черепов.
Где волны созвездий живут от луча до луча,
Кувшинки планет исчезают в бесконечных лучах.
И сама я не знаю, откуда они возникают.
Созвездия движутся и я понимаю.
Распространять свет - таков их завет.
Таков был Шестой патриарх.

Он, как солнечный зайчик пребудет
в норке своей,
Свирели лучей, моя океанская дщерь.
Логово года, обширная мель,
Океанские вежды закрой мне теперь.



* * *
Чтоб исчерпать в
пустоте
нерождённую сущность,
Есть путь. Есть
четыре гвоздя,
Чтоб четыре гвоздя
смогли
исчерпать пустоту,
Где волны созвездий живут
от луча
до луча
Кувшинки планет
Исчезают снова в планетных лучах.
Распространять свет -
Таков завет.
Таков Патриарх.



ПОТОК

Времени волны уносят
даже самый тяжёлый песок.
Мутный мчится поток.
Но зачерпни воды и вместо
волны - шум.
Слушает, слушает -
ухо к земле приложи.
Слушает, слушает ум.
А тучи низко плывут.
И деревья простёрли свои ветви
Над грудой земли,
сквозь которую рвётся поток.
Волна встречает волну,
устремляясь ко дну.
Волна волною живёт.
Мчится ручей-поток.
Через заросли перескочив.
Выкрикнув сто ручьёв.
Даже самый тяжёлый песок -
Луч его тишины.

___ ___ ___

На берегу океана слов
Я стою, ничего не зажав
в кулаке.
На берегу океана звёзд.
И в тайне имя моё.

Время в черепице гудит.
Время в кармане из солнц.
Таинственная звезда
На берегу океана снов.



* * *
Копайте, копайте,
быстрее копайте,
Копайте, копайте,
могилу, могилу.
Небесная яма не знает
различий,
Лежать там не тесно,
не тесно, не тесно.

Кидайте, кидайте,
землю кидайте,
Чтоб мертвецы не
смогли шевелиться.
И мы не увидем их
серые лица.
И мы не увидем
их бледные кости.
Небесная яма
полной не будет.
Лежать там не тесно,
не тесно, не тесно.

Прошу об одном: сочетайте усилия,
берегите лопаты.
Не то мертвецы
опять разбегутся.
И черепа их опять
разобьются,
Наполнив осколками
всю Поднебесную.
Небесная яма
полна сокровищ.
Копайте, копайте
внутри это Дао.



* * *
Лампа осталось, а пламя ушло.
Ветер и волны. Вкус нового дня.
Нет лишь земли у воды и огня.
Нет лишь огня у земли и Луны.

Кончилось масло в каминных часах.
Кончилось пламя в руках у людей.
Кончилось время и нет больше дней.
Кончилась музыка в облаках.

Вера осталась, а пения нет.
Кончилась мера, измерено всё.
И никогда не настанет рассвет.
И ночь никогда не восстанет из вод

Влечение к Свету в Первородной Тьме Вещей,
Влечение к Стиху в душе поэта.
Влечение без разделенья с ней.
Влечение вне осознания света.



* * *
Великая
Вершина.
Чей Голос
Бесконечность,
Глубина,
Неизреченное
Ликующее Имя.



* * *
Чего это будет,
даже и широко пробуждённо,
Если адский пламень,
Чего это будет стоить,
Если с оскудевшим
сердцем ты.

Чего он будет
стоить,
даже и широко
осознающий,
Если вокруг
распространится
адский,
Чего это будет
стоить.

Что помогло бы
проникнуть сюда кораблям.
Если не волны сна.

Подлинны люди, те,
кто эту
правду действительно
назовут.
Как забытый пруд.
Как вода в
недоступном
пруду.



* * *
Вечность,
узнай меня.
Вечность, узнай
меня.
Вечность, узнай
меня.

Распространи лучи!

Я слушаю,
слушаю.
Ухо к земле
приложу.
Слушаю,
Слушаю ум.

Слушает,
слушает,
ухо к земле
приложу.
Слушает, слушает
Ум.

Тысяча
поцелуев
на твоей
ладони, земля.
Пища.
Столетний мёд.



* * *
Я часовщик,
неимеющий
вкуса часов.
Не умею чинить.
Сокрушённое
временем
сердце.
Я старый крот.
Я в могиле
оживший лежу.
Я в пруду.
И вот снова
я часовой.
На лунном диске
стою.
Я часовой на
посту тишины.
И защищая страну
от сомнений,
Как часовой,
готов сокрушить
Полночь и
в голой
пещере остаться.
Я гость земли
и в лоне
моём
Клокочут живые
соитьем
без пола.
Я тайна тайн,
Мои письмена
Не разгадают ни пламя,
ни воздух, ни ветер.



* * *
Ничто не
избавит
свет
От свидания
с тёплой
землёй.
И даже если
ветер
ревёт,
И даже если
море поёт,
Дрогнут веки,
проснётся волк.
Посмотри на меня,
я твой друг,
я завёл тебя в
огненный круг,
я вложил тебе в
сердце лук.
Так пусти же в
меня стрелу.
Просто посмотри на
меня.
Вот твой дом, вот
песок, вот
я.
Вот пища - вода и зола.
Пошли меня
точно в цель,
Необходим росток.
Необходимо
расчистить исток.
Покрытый
кругами
листок.
Для спящего
волка дверь,
Что волнует,
но не
зовёт.
Точка и небосвод.
Золотая зелень листа.



* * *
Мне не хватало и прежде реальности,
Как им не хватало воображения.
Необременённый утренней тяжестью,
Я недостаток, жизненный опыт.

Механизм музыкального торжества.
Неизвестен, но во сне
он открылся герою.
Мой герой, бесконечность
не хочет тебя.
Элементарный распад
полимеров в природе.
Мыльное зеркало. Антилучи.
Мышиный король. Артериальная воля.
Рухнула ночь, ломая ключи.
И я потерялось на ухабистом поле.
Невещественный сон
В океане идей,
Десять тысяч вещей.
Моя Истина,
от непробуждения.

От похода устав,
облака по утрам
Оставляют могильные
рвы и колодцы.
Испарение судеб.
В избе по углам
Обитают неведомые инородцы.
Корабли потопили.
На бумаге следы.
Мой рогатый слуга
Не без злого упрёка
Говорит мне об Истине,
Скрытой в Любви.
Двойственно
думать не смею.
Моя Истина,
только до пробуждения.
Шутит Создатель,
не будет истории.
Угаснут планеты,
выпадут звёзды.
Мёртвая лошадь не вынесет большего.
Мне ещё снится прошлая молодость.



* * *
Он здесь, но
не хочет войти,
Бесконечный в течении
лиц.
Год твоего бытия.
То, чем ты был и я.
То, чем я был и ты.
Голос из пустоты.
Голубь из простоты.
Радуга из синевы.
Луч заходящего дня.
Волк бесконечно жив.



* * *
Историй осени той,
длящейся века,
Стремящей суть великая река.
Мне ли не знать!
Но спрятав истинный язык
Между локтей.
Поющих, зарастающих
костей,
Там, где Свидетель сохранил,
черпал.
Между оглоблей запрягал черпак.
И жёлтой благодати
очень рад,
Светился и гудел, как водопад.
Одним с тобой,
воистину святым,
Нерасторжимым существом
увидев
Среди событий
молнией сражённый,
Сиянием стократным
окружённый,
Не предвижу
для себя урон.

Урок такой дал
ворон живший прежде,
Лет сто назад.

Лишь в назидание
для смертных
в небе
Расправив вороные
крылья,
Как бы бессмертные
летят.
Всегда я следовал
высокому порядку
Своим путём.
И отвергаем прежние порядки,
И в чаще золотых стволов живём.
И отвергая прежние
повадки,
В небеса глядел, как в водоём.
Пел о своём!



* * *
Дикие голуби
спят в облаках,
Спят в облаках,
околдованы небом.
Небу известна седьмая
печать.
И, полное света,
оно не тускнеет.
Не седьмой ли
печатью избран
мой хлеб,
Тот, что я ем, отвернувшись
от света.
И Боги заставили
квашню замолчать,
Накрыв её лица
листами железа.

Пьяный создатель
мучал детей,
Из глины слепив
их,
кривоногих уродцев.
Стоял, опираясь
на собственный
хмель.
Из слюны и из
пота
Выкатал Солнце,
Как скарабей.

Прикрыв наготу одной
лишь рукой,
Строитель титанов
не дождался похмелья.
Прихлынули воды
на берег земной
На громадные глыбы,
в сети, в их петли.
Трудятся, тяжко вздыхая,
одни.
Другие проводят все
годы в веселье.
Хребты гор стоят,
Глядя в поры земли.
Это тёмные норы,
и в них великие звери.



* * *
Рядом с тобою
спит волк.
Льётся пламя,
вибрирует свет.
И нет для него
ничего,
Кроме того, чего нет.



* * *
Гусев и Гаечкин. Боль.
Боль может с каплею
скользнуть по листу,
А может из норки разрытой
свистеть.
Боль может быть чувством
присущим сверлу
Или снопу, или серпу.
Или сверчку, залетевшему в печь.
Боль, в боли лик Божий
виден яснее,
Чем лунное озеро в море, в ясную
ночь.
Каждая капля страшится попасться,
Оттого и стремится ринуться прочь.
Боль, во вне этой боли
Иной нет юдоли.
Во вне этой боли всё тьма и обман.
И если клыками брюхо вспороли
Штыки или черти, злится тюрьма.
Если костями брюхо
набили,
Ищи след преступника
в потёмках
души,
Тёмной души не поняв,
Души светлые взывали
И разбросали кости свои.
Осёл не признал
затупившийся стимул.
Упряжь сорвал и
наездника скинул.
Очень свирепый,
метался, метал.
Боли и смерти от боли
искал.



* * *
НеБытие,
я очищу тебя
Бытием.
О, Бытие,
я очищу тебя
навсегда!
Так сказал он однажды
И воссияла вода,
Отразив три ноля.



* * *
Слава, слава тому, что мы
мёдом и ядом
зовём.
Слава, слава тому, что веками
заветное нам.
Кто открыл атанор в
бесконечности обитателям нор?
Кто в славе слепящей
идёт, недоступный словам?



* * *
Этот опыт ни равных,
Ни прежних себе не имел.
Этот опыт гремел, грохотал
и сверкал,
как седьмое число.
И померкло светило,
увидев его торжество.
И померкло зерцало,
себя увидав самого.
И посыпались звёзды
и радуги встали кругом.
Рухнул мрачный шатёр.
Обнажив нам иной,
золотой небосвод.
Вымя смерти иссякло,
И нет больше пищи у вод.
Ни сурка, ни крота,
Потому что без бремени род.



* * *
Отразив сам себя сотню раз,
Ты всегда пребывал
В торжестве, недоступном
прозрению
Даже бессмертных очей.
И склонились колосья
для жатвы
обильной твоей,
И слетелись скворцы
и склевали дурное зерно.



* * *
И был мне голос от Бога:
Воистину не спасутся
те, кто войдут в
сей мерзостный
храм.



* * *
Слышал я звон,
да не знаю по ком,
На дворе стоит звон, молчи,
Видишь, то в гусли волк запряжён
И над запрудой небесной
солнечный перезвон;
Небо живое поёт и звенит,
Распространив лучи.

Умрёшь, а степь отпоёт,
Принесёт тебе небо цветы.
Спи, волк, служба идёт, идёт,
вращается мир.
Я человек из камышей.
Настигающая звезда.
А в сердце уже стрела.
Я прожил тысячу лет,
Просидел во тьме у костра,
Чтобы найти ответ,
Которого ты не ждал.

И нет у меня меча,
Но зреть недоступное смел.
Что же теперь? Скажи мне, стрела.
Скажи, о Владычица Стрел.

Каждая вещь чем-то больше,
чем я.
Неописуемые глаза отовсюду
всегда глядят.
Усни, ибо ты не один,
Встань чередой картин.
Черпая черепом мир.
Грудью с землёю един.

Поднимайся теперь лететь
Сквозь золотые дни
И ветры чужой стороны,
И живые огни,
И небесную бездну-твердь.
Пока не родишься вновь,
Не складывай крылья земли.



* * *
Слышал я звон,
но не знаю по ком,
На дворе стоит звон, молчи,
Видишь, то в гусли волк запряжён
И над запрудой небесной
солнечный перезвон;
Небо живое поёт и звенит,
Распространив лучи.

Волк спит, а служба гудит,
Волок в лесу костей.
Хохот в роще имён.
Пенье на ниве моей.
И не жалко им даже души!
Волк всеведущ в молчанье своём,
Поразил трёх врагов навсегда.
И в ларце его чистоты
вечно сияет вода.
О, Бог мой, к тебе навсегда
Утекает душа-вода
И бесконечно сияет
В сиянии вечного дня.



* * *
Одно Твоё слово и я жив,
Одно Твоё слово и я мёртв.
Один Твой взгляд и
никто не спасёт,
Один Твой взгляд
и не надо спасать.
И неопределённость лишь
тень от твоих стоп.
Вечность - арена для
жертвоприношения Тебе.



* * *
Посмотри, глубина
твоих глаз без дна,
глубина.
Наша встреча была всегда.
И лишь позже возникли
слова.
Тысяча дней и ночей,
Как колосья и жернова.
Ты открывал глаза.
Я глаза закрывал.
Мы родились из сферы.
Узнав, не узнали себя.
И блуждали в мирах
миражей,
Пока не растаял мираж.
Ты протянул мне руку
На острие луча.
Пригоршню семян.
Глубокая синева.
Оживший сумрак звучал.
Эхо слов - струна/тетива.
В разрывах тумана,
среди грозовых облаков.
В огненном вихре,
в петле, в воздетой руке.
В небесных телах,
посреди необъятных песков.
Не дремлет
Единый лучистый глаз.
Глядит.
Смотрел изнутри с небес.
Посмотри, Луна, твоих глаз
вечность, без дна глубина.
Цикл ночи и дня мы
с тобой замыкали
не раз.
Мы желали уйти
И посыли лучи, и сыпали семена.
Мы желали уйти,
а когда пожелали,
Треснули наши сердца,
Отразив то, что
видеть нельзя.
Зеркало в зеркалах.



* * *
Спи, кот, мыши поют.
Где облачные паруса,
Кто не натягивал лук,
Чтоб пролилась роса.

Спи, кот,
Спи, ветошь, такова
ворожба.
Спи, вечность,
ведь ты такова.
Стоит закрыть глаза.
Ибо близость права.



* * *
Следует в воду
идти,
Но прежде
её найти.
Следует воду узнать,
Но прежде её назвать.
Следует за водой
Отбросить все имена.

Ничто не случилось,
Ничто не ушло
никуда.
Не жило,
не длилось.
Просто текла вода.
Пробуждаясь,
теряя себя.

Воду не
дать, не поднять.
И это вода.

Водную дверь
не поднять.
И это вода.

Веки воды
не поднять.
И эта волна -
Вода.



* * *
Если мы ляжем в воде,
То нас не склюют воробьи,
Но унесёт поток, а куда -
Не знает никто.

Если сеют за горизонт,
То пожнут уже на облаках.
Если мечут за облака,
То не скудеет злак.

Я подарю тебе боль,
Когда ты пройдёшь сквозь меня...
Так шептала земля, земля
Шуршала по моим бокам.

Услышь же далёкий голос зерна:
- Мозг - это змей, он ревёт,
Неспособный распутать узлов,
лежащих на чреслах его.
Принеси ему тело моё.



* * *
Слышал я Ом,
да не знаю, где Он.
Может быть, в сердце
моём.
Может быть, в
сердце земли.
Может быть, в небе?
Может быть, в Солнце?
И я ничего не зажал
в кулаке.



* * *
Рыболов выбирает
дождь,
Гриболов выбирает
кайф,
А крысолов
выбирает смерть.

Водоворот
выбирает
глаз,
Ювелир выбирает
алмаз.
Парикмахер
убирает таз.
Вместе с нами
умирает смерть.

Пароход выбирает
туман.
Поезд выбирает
стоп-кран.
Вентилятор
разрубает экран.

А самолёт выбирает смерть.

Шива выбирает Кайлас,
Кали выбирает нас.
Кали пожирает нас.
Исус Христос выбирает
смерть.



* * *
Заворчала, заурчала
Лиса,
Всемогущей, Ей
поклонение.
Перед Той, что
мрачнее
тучи,
Перед Той, что
грома грознее,
Мы склоняемся в изумлении.
Появилась в лесу краса
Всем животным
на удивление.
Перед Благой и
Дарящей благо
Мы склоняемся -
Поклонение
Многоногой
С утробой огромною.
Патрикевна,
Чья пасть растворённая.



* * *
Год за годом
круги на воде.
, осенние листья.
, гром вдалеке.



СОЕДИНЕНИЕ

Соединение
согласных
пробуждает
великий восторг.



* * *
Благое слово.
Благое дело.
Благая мысль.
Слава Всевышнего.
Благое слово -
- магия.
Благая мысль -
- астрология.
Благое дело -
- алхимия.



* * *
Мне бы
подошла та
жена, имя
которой Вечность,
облачённая в ризы зорь,
овеяная крылами
ветров, защищаемая
ветрами. О, ты роза
ветров, полночь
моя любимая.
Где же я видел тебя,
или прежде высох
мой взгляд?
И мозаика
глаза распалась,
Уязвлённая
в сочленение
зрачка,
Обожающая зрачок.
Полдень, моя
любимая,
не разделит
тебя и меня.



* * *
В чём смысл?
- Облако спросило у
Сатаны.
А смысл в том, чтоб
жили мы безбедно
и были (в сущности)
себе верны.



* * *
А. Абстиненция.
Б. Большая боль.
В. Вместо деревьев иголки.
Г. Говорю сам с собою год напролёт.
Д. Дома никого нет.
Е. Есть только то, что есть.
Ё. Ёж для меня Бог.
Ж. Жизнь от избытка сна.
З. Заживо заморожена она.
И. Индейка - встреча в метро.
К. Кому-то, кому кому.
Л. Лучше просто лежать.
М. Москва мумия в метро.
Н. Никогда. Никому. Ничего.
О. Опомнись, Левиафан!
П. Полые поры земли
Р. Раскрылись, как руки твои.
С. Сражён несвежей стрелой.
Т. Твёрдость твердыня слов.
У. Умереть. Умереть навсегда.
Ф. Филантропия от а до да.
Х. Храм наших тел изнутри.
Ц. Цитадель напряжения.
Ч. Чёрт не одобрит моё влечение.
Щ. Щеколда стучит по темени.
Э. Это ли не механизм.
Ю. Юрта нового племени.
Я. Я это счастливое да
и вечное возвращение.



* * *
На часах Бог,
Бес часов мёртв.
Время входит
в ночь
Одеялом
Над опустевшим вокзалом.

На часах ноль,
В голове песок,
На зубах вкус щёк.
Это значит боль
Позовёт меня за собой.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Бог!
Бог. Бог. Бог. Чёрт!
Унеси меня ночь
за мышиный
куст,
Но не в тёмный подвал.
Унеси меня ночь за великий ноль,
Всегда я его искал.

Электрический
стул.
Электрический
стол.
Телевизор.
Телеглаз-алтарь.
Электрический
Бог.
Механический чёрт.
Титанический пёс.
Океанский кот.



* * *
Радость можно продать,
но обратно её не купишь.
Радость можно украсть,
но не взять недостойной
ценой.
Радость можно убить,
но только зелёной стрелой.
И потому моя радость
со мной.
Растёт моя радость
прямо до неба...
Я буду спичкой в руках у
тебя.
И потому моя радость жива.
Она танцует, когда природа мертва
И потому это радость моя.

Бред мнимого уродства
Уносит крайнюю плоть.
Тот, кто ест свои волосы,
Худ и смело
вступает под плеть,
Восклицая:
Не буду есть!
В борьбе за осиную
талию
Переловлена масса ос.
Горьки причины
обжорства.
Раскидист чертополох.
Травица, трава Авиценны.
Каждые полчаса
Сердце вдруг стукнет чуть громче,
Как будто ускоряя шаг.



* * *
Благо - накладывать лапу
На ветошь чуждых теней
И разрушать дни в вещи,
Потому что за днями дверь.



* * *
И мыши идут одна за другой,
Превращаясь в стоглавые
облака.
Превращаясь в подворья
далёких
светил,

Превращаясь в
селения
и города.

Беназир Бутто летит
за мышами
вослед.
На метле разметая
скопленья
планет
На тысячи лет.



* * *
Хочу я отдаться тысячестопой
лисе,
Блистающей красотой.



* * *
Ньютон, Магинус, Клавий, Шикард,
Варгентин.
Курций, Меций, Фабриций,
Фурнерий.
Все молча стоят, будто скованы
льдом Апеннин.
В тот день, когда сердце
скрывает Море Дождей,
О, друг мой, Петавий,
это
море спокойствия.

Ясность кризисов,
взметнувшихся
бурь в океане людей.
Брошеный омут созвездий.
А ведь нас привлекает твердь!
взметнувшийся хохот далёкой бури,
бешеный омут созвездий,
Жизнь в океане людей.
Платон и поныне в раю, в пещере идей.
Море дождей. А ведь нас привлекает вещь!

Арзахель, Альфонс,
Птолемей.
Алобатегний, Гиппарх, Теофил.
Екатерина, Кирилл,
Ванделик, Лангрен.
Посидоний, Мессала,
Эвдокс.
Эндимион, Аристотель,
Гаусс.
Так говорят, так мыслят они.
А мы в ожиданье луны.
И если плачешь, что слёзы
твои
Море кризисов и море дождей,
Море ясности, море спокойствия,
Соль в океане бурь.



* * *
Кто бросит вызов череде планет?
Кто в вечности себя предугадает?
Кто распознает то, что не узнает?
Кто в темноте найдёт нетленный свет?

Кто бремя мира на себя возьмёт?
Кто времени теченье превозможет?
Кто при познании сомненье уничтожит?
Кто в вечность возвратится в свой черёд?
Кто выскажет всё, кто произнесёт
Речь откровенья при стеченьи вод?

Дерево на берегу реки.
Катятся волны, тёмные лица.



* * *
На городском мосту
стояла Кали,
Чёрная, зубастая вдова.
И пасть её плыла над
облаками
И подо льдом, как тёмная
вода.

Позволь мне улететь
в тебе, в тебя,
Надёжная, глубокая могила.
Позволь изжить сегодня,
А завтра уже вчера.

На вершине обожания тебя, о да!
На твоих руках, огромных
и холодных, как Луна.
В силке твоих волос,
В потоках глаз до дна
отыскать бы день,
Чёрная звезда.

На пасть напастей не накинуть
хомут,
А смазать кровью воздушную
яму.
Воздух вверен,
вода принята.
Горы рушатся в омуты
вечного бдения.

Я существую без чувств,
Но открою простые слова.
Я существую в беспамятстве.

Я существую без чувств,
Но открою скоро простые слова.
Я пробуждаюсь в беспамятстве,
Книга раскрытой лежит, чтение дня.

Целофан моих мыслей
Опутал леса-словеса.
Я превратился в сверчка,
Чтобы продолжить полёт.

Боль это печь,
Что хохочет,
Сжигая крылья
мои
Ради чёрной дыры.

Селись в мясорубке,
Тщись влагой земли.
Сам себя испытай.
(Иссушай.)
Мои экскременты -
небесные дни,
Вращающие печаль.



* * *
Тело разрушают
годы,
Ум сомнения,
Чувства излишества.



* * *
Столь смутное представление о поэзии, что сама поэзия смутна. Для математики всё равно, существует бытие или не существует.
Поэма должна быть празднеством постижения, она не может быть ни чем иным. Усилия суть ритмы - искуплённые сами собою. Речь без различий не есть речь. Когда празднество кончается, не должно оставаться ничего. Пепел, растопленные гирлянды. Я тот, кого нет. Незыблемое ускользающее Бытие следует непрерывно творить. У поэта ухо говорит, уста слушают. Принять язык за единственную реальность. Ясность - сияние.



* * *
Богами люди
стать готовы.



ВЕЛИКОЕ НАСЫЩЕНИЕ ОТ БЫТИЯ

Увы, увы! Гнездо моих желаний
В стране котов разорено до тла.
Искоренён последний плод исканий
И истина, как приговор, проста.

Что больше, чем желание победы?
Что звонче, чем дыхание клинка?
На перекрёстке, среди толщи тверди,
Есть норка для бездомного сурка.

Путь облаков всегда исчезновенье,
Всегда падение - посев и сбор зерна.
И в норке неподвижность и забвение
И среди поля высится копна.

На юг растут счастливые колосья,
На север мчатся грозовые облака.
С востока движется, ломая лёд, река.
С рассветом в многотравье многоросье...

И эта песня для того сурка,
Что с небом вровень встал на
перекрёстке.

Но если всё оставить
так, как есть,
То целый лес уже достиг
небес.



* * *
В поэзии нет раньше и позже, в поэзии всё есть одновременно.



* * *
Старый Сур рёк:
- О, чадо возлюбленное моё! О сурок!
Цени лишь троицу:

Бытие, ибо это та ложка,
которой зачерпнёшь море,
Сознание, ибо это та вилка,
для которой и Луна котлета,
Блаженство, ибо это та плошка,
в которой звёзды похлёбка.
Благодать.
Хлеб еси тело моё и мудрость его
пребудет, а благодать та
всему голова. Так и бывает великое
насыщение. На чём поставлены,
на том и стойте, не ищите у Бога
веры. Духу святому верьте.



* * *
Я никогда не
узнаю, кто ты,
Но зато
пригожусь
для растопки
костра.



* * *
Благословенное место
кладбищенская земля,
Когда ты ушёл, ушёл,
Лучшего места нет;
А значит, жизнь прожита не зря.
Тихая пустота.

С неба упала звезда -
Только прах и зола.
Там, где трупы горят,
Мёртвые говорят
на неведомых
языках.

Кости трещат в кострах.
Птицы отовсюду летят.
Лучшего места нет,
Чтоб соблюсти обет.
И какое мне дело, куда
мой труп попадёт.
А значит, жизнь
прожита не зря.
Кладбищенская земля.
Тихо шепчет зола.